Итак, далее - мой рассказ о путешествии на Кавказ в июле-августе 1953 года с Мариткой - Маргаритой Андреевной Александровской, папу которой, красного командира, уконтропупил товарищ Сталин сотоварищи в 37 или 38 годах. Познакомился я с Мариткой в интернате в Курганской области, где я находился в эвакуации во время Войны. В нашем интернате работала воспитательницей Екатерина Александровна Александровская, прекрасный человек и педагог. Мы её сокращённо называли ИкСанна или КыСанна. (У меня сохранилось её письмо, написанное уже в Ленинграде и датированное октябрём 1944 года, которое она подписала этим последним прозвищем). К ней в конце 1943 или в начале 1944 года приехала её племянница-сирота Маргарита и стала жить в нашем интернате. Я не помню, откуда она взялась - из Москвы, где она жила с другой своей тётей, Марией Александровной Александровской, старшей сестрой КыСанны, или из другого места (может быть она тоже была эвакуирована куда-то из Москвы). Маритка была года на два или на три младше нас, старшеклассников (в 1944 году наша группа, которой руководила КыСанна, состояла в основном из учеников 6 класса). Поэтому в интернате мы, старшеклассники, не очень обращали внимание на маленькую девочку, и сейчас я её почти не помню в тот период. Я покинул интернат и вернулся в Ленинград 4 июля 1944 года, завербовавшись в ремесленное училище при заводе имени Сталина. КыСанна вместе с интернатом вернулась в Ленинград позже в том же году и стала работать преподавателем в Школе рабочей молодёжи. Маритка поехала в Москву к второй своей тёте, МарьСанне. Но потом она неоднократно навещала свою любимую тётю в Ленинграде, так что мы, птенцы КыСанны, встречались с ней.
С эволюцией, к сожалению, связано копание в советской гнусности и кромешной лжи. Но не всё было так дерьмово в жизни советских людей (и в моей тоже). Были прекрасные, зовущие к новым свершениям, песни Исаака Дунаевского. Была любимая интересная работа, и искусство, и дружба, и любовь. Поэтому сначала разрешите мне поведать о гораздо более приятном событии в моей жизни вскоре после горькой для меня утраты - смерти любимого Величайшего Вождя Всех Времён и Народов (ВВВВН) тов. И.В. Сталина. Через несколько дней после этого события и началась моя эволюция, когда я от мамочки узнал, что её брат, а мой любимый дядя Коля, капитан, командир лучшего батальона Белорусского Особого Военного Округа, не погиб в первые дни Войны, выполняя особое задание Ставки, как наврал мне в личных беседах товарищ Сталин. А был арестован в 1938 году, приговорён к расстрелу, который потом за отсутствием состава преступления был заменён на пять лет лагерей, и сгинул на лесоповале в августе 1942 года в СевУраллаге ("Документ гнусного времени" ).
Эта эволюция от правоверного ленинца-сталинца до яростного антисоветчика заняла около десяти лет. Что происходило со мной в этот период, я ранее описал в нескольких документальных байках ("Обыск...", "Побег от КГБ в лес за грибами с сиамским котом и собакой" ( ), и других.
Статья 70 ("Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение либо изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания") наказывается лишением свободы на срок от шести месяцев до семи лет и со ссылкой на срок от двух до пяти лет. Но Бог и Геннадий Васильевич, многократно допрашивавший меня в Большом Доме в Ленинграде и в Лефортовской тюрьме в Москве, не допустили эти неприятности. Более того, Геннадий Васильевич "нашёл" мою "пропавшую" по дороге из Ленинграда в Москву совершенно секретную кандидатскую диссертацию о результатах гравиметрической съёмки Восточных арктических морей. Она бесследно "пропала", несмотря на то, что была в силу высокой секретности отправлена с нарочным курьером. А Геннадий Васильевич после душевного разговора с моей женой нашёл "пропавшую грамоту" на следующее утро. Так что благодаря ему, я смог её успешно защитить в МГУ, причём головная организация (ВНИИ Геофизики) квалифицировала её как докторскую. Обо всём этом, и почему мне не дали докторской степени, можно прочесть в упомянутой докубайке "Обыск и допросы...". Ну, а за то, что меня с семьёй отпустили в Америку досрочно, так что я побил в 1979 году рекорд по скорости прохождения ОВИРа (три с половиной месяца вместо средних по Ленинграду 12 месяцев), за это Геннадию Васильевичу особый поклон от всего нашего семейства.
Написал я в октябре 2010 документальную байку "Эволюция от дятла к человеку, или как я чуть не стал отважным разведчиком", предполагая, что она будет в двух частях. В первой части, которую я назвал "Дятел" ( ), я рассказал о том, как во время учёбы в Ленинградском Горном институте меня пригласили работать в КГБ. Я радостно, с восторгом согласился, ожидая, что после нескольких мысленных бесед с товарищем Сталиным неожиданно сбывается моя мечта стать из геологоразведчика профессиональным разведчиком. Но вскоре к своему ужасу и отвращению я узнал, что вместо разведчика меня заставили быть стукачом, "дятлом". Я должен был раз в две недели "стучать" (доносить), о чём я говорил с моими знакомыми по интернату Робертом Радзиховским и Константином Паневиным, обсуждая с ними передачи вражеских радиоголосов. Я вынужден был крутиться, как вошь на ногте, чтобы в своих доносах не повредить этим ребятам. Слава Богу, не повредил. Почти шестьдесят лет я носил эту мерзость в себе и, наконец, решился рассказать Городу и Миру об этом невольном подлом поступке. После депонирования этой рукописи в Библиотеку Мошкова ( ), я начал писать вторую часть, которую назвал "Эволюция". О том, как из стукача, "дятла", я превратился в человека. Антисоветчика. Правда, с фигой в кармане, ибо мне не довелось выйти на площадь (И всё так же, не проще, век наш пробует нас - /Можешь выйти на площадь, /Смеешь выйти на площадь /В тот назначенный час? Александр Галич). Как, слава Богу, не довелось затем попасть в психушку или за колючую проволоку. Моя антисоветская деятельность в виде кукиша в кармане легко укладывалась в описание статьи 190-1 УК РСФСР "Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй", предусматривавшей лишение свободы на срок до 3 лет. Более того, мои действия можно было более точно квалифицировать статьёй 70 (в девичестве знаменитая 5810), как при обыске в моей квартире 6 мая 1972 г. радостно сказал мне майор КГБ Виталий Николаевич Рябчук ("Семь лет и пять по рогам!"). Во время этого обыска были найдены изготовленные мной фотокопии 13 страниц из антисоветской книги "Технологии Власти" Авторханова. Это я переснял "Зорким" всю книгу для моего друга и учителя Н.Н. Самсонова. Саму книгу, как и много других антисоветских книг, привезённых мне из Венгрии двоюродным братом Андрашем, я своевременно отвёз и спрятал на даче нашей подруги, а фотокопию книги передал Самсонову. А 13 забракованных отпечатков плохого качества сложил в чёрный конверт в расчёте выбросить на помойку и забыл про него! Вот их и нашли в моём книжном шкафу во время обыска в 1972 году между какими-то книжками. Обрадованные три сотрудника КГБ тут же прекратили обыск и порадовали меня, что эта находка - чистая семидесятая, семь лет и пять "по рогам". "Ну, идиот, етитская сила! Блядь, стрелять таких хреновых конспираторов надо! Засранец!" - написал я критически о себе в докубайке "Обыск и допросы. Самсонов. Якир. Буковский" ( ). Но и производившие обыск кагебешники допустили серьёзнейшую ошибку, не допросив меня сразу по горячим следам (домой торопились, дело позднее было). Я мог бы при этом неожиданном допросе ляпнуть какую-нибудь непростительную глупость. А так, когда мой следователь КГБ по особо важным делам майор Геннадий Васильевич Кислых, ведший дело Якира-Красина, прилетевший на следующее утро из Москвы специально, чтобы допросить меня в Большом Доме, выслушал моё объяснение о происхождении этих крамольных 13 страничек, то он воскликнул: "Гениально!". (Но, к сожалению, гениальность моего объяснения он приписал не мне, а моей жене Мине, ум которой он оценил при её допросе в том же Большом Доме).
Фотографии без подписей. Подкрашены мной акварельной краской.
Надпись на обороте рукой Маритки: Люди добрые, поверьте, расставаться хуже смерти! Москва 4.V.53.
Фотодокументальная байка без стёба и без мата о Маргарите Александровской,
Комментариев нет:
Отправить комментарий